5a474467

Алексеев Сергей - Материк



СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВ
МАТЕРИК
Аннотация
Имя Сергея Алексеева сравнительно недавно появилось в советской литературе Но уже с первых шагов молодой прозаик обратил на себя внимание читателей и критиков знанием материала, искренностью интонации, точностью языка В книге «Материк» С Алексеев продолжает свою основную тему — рассказ о людях, живущих и работающих на сибирской земле.
Памяти матери моей Валентины Алексеевны Русиновой
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Жилбыл вятский мужик Меренька. Родителей Меренька рано схоронил и остался одинодинешенек. Лежит он день и ночь на печи и все думает, как тяжко ему да тоскливо жить на белом свете.

А пока думал, корова во дворе от голода изревелась, конь все ясельки изгрыз, курочки, так те совсем легонькие сделались, поднялись на крыло и улетели. Однажды Меренька слез с печи и надумал хозяйством заняться.

Коровенку, чтобы не пасти, за баню затащил, где трава по пояс выдурила, коня на волю отпустил, забрал последнее яичко из курятника и снова на печь. Давно время жениться пришло, однолетки Меренькины по одному да по двое ребятишек завели, а Меренька придет на вечерку в дырявых портках, над ним все девки смеются.

Настали холода, у Мереньки ни палки дров. Обрубил, обколол он все углы у избы да в печи стопил — не нагрелся. Доняла его всетаки избяная стынь, запряг Меренька коня и поехал в лес за дровами.
Вот едет он по лесу, а навстречу ему красна девица идет. Белая коса на груди лежит, до самой земли достает, глаза ровно небо, глянешь — дух захватывает, а статьюто лебедь, да и только. Идет — земли не касается, рукою взмахнет — того и гляди, взлетит.

Но одежа на ней — не лучше, чем у Мереньки: сарафан в заплатах, рубаха поизношена, как ситечко просвечивает.
— Чьяот будешь? — спрашивает Меренька, а сам глаз отвести не может. — И куда босаято идешь?
— Сиротина я, — отвечает девица, — хожу по свету — горе мыкаю.
— Я тоже сирота, — говорит Меренька. — А зовутто тебя как?
— Светлицей.
— Больно имечко чудное!.. Поехали со мной?
Поехали они вместе. Меренька выбрал подходящее дерево и стал его рубить. А топоришко у него тупой был, хоть садись на него и до Москвы катись.

Тюкалтюкал Меренька, нарубил горсть щепок и перестал.
— Топорот поточить бы, — говорит он, — ловчей бы дело пошло.
Взяла Светлица топор, и не успел Меренька оглянуться, как она деревото уже и срубила, потом на полешки расколола и в сани сложила. На видто она тоненькая, а проворная оказалась — Меренька диву дался. Приехали они в избу.

Светлица печь затопила, воды нагрела и давай стирать, мыть да чистить все кругом. Корову подоила, соломки коню дала, а то он уж ворота съел и за стены принялся.
Вечером Светлица зажгла лучину, достала откудато иголку с ниткой и говорит Мереньке:
— Снимай портки, заштопаю.
Меренька залез на горячую печь, отдал портки, а сам лежит, смотрит, как Светлица заплаты ставит, и думает: «Вот заштопает она портки, надену и скажу, чтоб замуж за меня выходила. Податься ей некуда, а кто ее возьмет еще, сиротинубесприданницу?»
Надел он портки и говорит:
— Выходи за меня замуж?
Она опять этак покорно головку свою опустила и руками косу перебирает.
— Согласная я…
И зажили они вдвоем, да не надолго. Вскорости Светлица первенца Мереньке родила — Улыбой назвали. А там пошло: что ни год — то прибавление, и все парнишки, белоголовенькие, синеглазые. Светлица как с зарею встанет, за день и присесть некогда.

То на пашне ломит, то сено косит, то по дрова в лес поедет. Рученькиноженьки гудят, а не видно никому. Какая гулянка случится —



Назад