5a474467

Алехин Алексей - Московское Время



Алексей Алехин
Московское время
Теннис в 1939-м году
Перед войной они любили смотреть через улицу на теннисную игру во дворе
посольства. Ложились животами на широкий подоконник и подолгу глядели со
второго этажа, как игроки перебегают по корту, посылая друг другу тяжелый
ворсистый мяч.
В доме, где жили Коля и Марина, когда-то бывал Шаляпин. Даже показывали
кресло, в котором он не раз сидел. Позже наставили деревянных перегородок,
забили высокие двустворчатые двери из комнаты в комнату и прорубили новые,
низенькие - в коридор. Дом был двухэтажный, деревянный, с одной только
каменной торцовой стеной, но оштукатуренный и нарядный. Правда, к тому
времени, когда брат с сестрой полюбили посольский теннис, штукатурка успела
обвалиться местами, открывая под желтой плотью доски и дранку сеточкой.
Все-таки дом простоял войну и долго после, когда Марина из него уже
уехала. Его сломали только в начале семидесятых, как принялись расчищать этот
тихий московский уголок, вновь приглянувшийся градоустроителям.
Одной стороной корт примыкал к глухой стене светло-зеленого посольского
особняка, памятника архитектуры. А с трех других высокий сплошной забор
отделял его от улицы и дровяного склада, где все обитатели дома покупали
дрова. В очередь становились затемно. Колина и Маринина няня, выписанная в
свое время из деревни и ставшая вроде члена семьи, приходила часа в четыре
утра и почти всякий раз оказывалась за дровами первой.
Раньше на месте склада было небольшое церковное кладбище, под дровами
попадались съеденные ржавчиной погнутые кресты.
Сама церковь, огромная, грязно-белая, с чем-то византийским в облике,
громоздилась дальше. Это был невероятных размеров куб с барабаном и зеленым
куполом без креста. Церковь казалась особенно голой и неживой, потому что
кто-то распорядился всю ее выбелить, поверх наружных фресок. Впрочем, побелка
почти сразу посерела и поплыла потеками, лишь углубления, где прежде
гнездились росписи, глядели слепыми бельмами, наподобие греческих статуй.
Когда-то в ней венчался знаменитый поэт, а кроме того - Колины с Мариной
бабушка и дедушка. После революции церковь пустовала, потом в ней устроили
мотоциклетные мастерские, а позже - институт по изучению электрических
явлений. По ночам в узких сводчатых окнах вспыхивали голубые разряды. И
делалось жутко, особенно вспомнив нянины рассказы про ад.
В конце сороковых, что ли, в общем, теперь уже давным-давно, на месте
склада разбили сквер. После ему дали имя писателя, который перед войной любил
тут посидеть, обдумывая свои произведения, так писала газета. Но это неправда
- тут перед войной был дровяной склад.
Все же сквер получился уютный. Под Новый год в нем устраивали елочный
базар, где Марина уже для своих детей покупала елки. На усыпанном иголками
зеленом снегу топтались продавщицы в толстых валенках и тулупах. Было весело.
И Марина вспоминала детство, когда елки на Новый год считались предрассудком и
им, детям, тетя наряжала игрушками и цветной бумагой большую герань. Но это
совсем раньше...
А во времена тенниса, перед войной, брат и сестра учились в школе. Брат
увлекался радио, фотографией и всякой техникой. А Марина умела шить и вязать.
Она часто перевязывала кофточки, варежки, потому что новых было негде купить.
Однажды только отец принес из торгсина синий с красным вязаный костюмчик,
немножко большой, но Марина его переделала и носила несколько лет подряд,
перевязывая рукава, когда делались коротки или протирались локти.
В то вр



Назад